stan_ok_lee (stan_ok_lee) wrote,
stan_ok_lee
stan_ok_lee

  • Mood:

ГАШИШ И ОПИУМ: не роскошь, а средство передвижения

Анастасия Романова, Андрей Полонский:
ГАШИШ И ОПИУМ: не роскошь, а средство передвижения

Существуют две версии человека. Согласно одной, назовем ее официальной (не канонической - потому что существуют тысячи способов расшифровать и прокомментировать канон) - каждый из нас - плод полноценного творения (завершенной комбинации дхарм) с определившейся задачей (абсурдным отсутствием смысла). Согласно другой, человек - существо становящееся (разрушающееся), то есть творение продолжается в истории, а нынешний двуногий - "нечто, что следует преодолеть". Из этих двух противоположных точек зрения вытекает и разное отношение к наркотикам и ядам, способным размыть точные контуры воспринимаемой нами вселенной.
Если брать данный нам в миллиардных тиражах плотский образ, отмеренную каждому жизнь как безусловную ценность, наркотики - оружие разрушения и потому зло. Если же воспринимать свою судьбу как путь, а тело как объект для опыта - они, пусть иногда и грубое, но средство передвижения, своего рода реактив духовной и умственной жизни. Техника безопасности требует запретить и уничтожить. Но сама проблема безопасности в конечном счете может быть снята одной единственной аксиомой , утверждением неотменяемости смерти.
У наркотиков есть еще одна очень важная роль, о которой сегодня часто говорят. Они быстро и надолго выводят личность из социального круговорота. Для власти и повседневного обихода такое их свойство постоянно таит угрозу. Но индивидуально, для каждого, снижение общественного напряжения оборачивается то крушением, то торжеством.

В предлагаемых вам очерках вы не найдете рассказа о личном опыте авторов, хотя им знакомы и сладость контроля, и очарование бурбулятора (хм!). Нет здесь и прямых инструкций по употреблению, тем более, что их знает каждый продвинутый школьник. Речь в данном случае идет исключительно об истории цивилизации, не больше, но и никак не меньше...
Можно считать, что это слегка культурологическое повествование об опиуме и гашише адаптировано для максимально широкой аудитории.

А.П.

Андрей Полонский:
ВКРАДЧИВЫЙ И ВСЕСОКРУШАЮЩИЙ

Он давно стал частью культуры. Трубки с длинным мундштуком, брикеты по семьсот пятьдесят грамм в официальной расфасовке девятнадцатого столетия с английскими, персидскими, китайскими надписями, спиртовая настойка лауданум, годная ото всех болезней и в любое время года. Опиум. Незаменимый элемент британского и французского имперского стиля. Ост-Индская кампания выращивала мак на землях вице-короля и экспортировала опий-сырец по всему миру. Королева Виктория провела из-за него две маленьких победоносных войны с Китаем. И все были счастливы.
Сагиб в Пенджабе, было заснувший в кресле-качалке, требовательно звал мальчика-сикха, у него поминутно гасла трубка. Чиновник в Сиаме после службы шел в опиумокурильню, отдохнуть от трудов праведных. Вернувшийся в метрополию британский офицер, что ему паб? - с удовольствием крошил себе в табак прикупленный на Оксфорд-стрит у знакомого малайца превосходный бирманский опий.
Нынче это осталось на страницах книг и на ослепительно-белых полотнах кинематографа. У Маргарет Дюррас, многолетней возлюбленной французского президента Миттерана, в романе "Любовник" … она, дочь бедных колонистов, которая его, героя, якобы не любит и неделю спустя отправится на его деньги с родственниками в Париж, идет простится… а он, послушный сын китайского миллионера-опиоторговца, лежит в курильне, тянет свою трубку и видит ее далеко-далеко, сквозь пленку быстро несущихся облаков. В знаменитом фильме того же названия эта сцена будет выдержана в красно-черно-коричневых тонах, в классических цветах опия. Или еще один живописный эпизод, на сей раз из триллера на викторианский мотив. Джонни Депп, уже догадавшийся, что жуткий Джек Потрошитель - ни кто иной, как придворный лекарь королевы Виктории, через жженный сахар бережно капает лауданум в стаканчик абсента. Он все увидит, он везде опоздает.
Курительный опиум, единственный на свете правдивый наркотик, - как пел о нем французский поэт-сюрреалист Андре Бретон, - постепенно удаляется в историю. У несчастных наркоманов и довольных наркоторговцев коммерческую ценность получили более практичные и смертоносные химические вытяжки - героин, метадон, китайский белок триметилфентонил. Но это скорее для полицейских хроник, у одноразового шприца и двукубовой дозы нет шансов стать частью светского ритуала. Однако опий вновь входит в моду, только уже в другом качестве. Как образ, как метафора, - посеребренный временем, но все такой же черно -коричневый, как та земля, на которой цветут маки. 5 мая 2004 года на аукционе sotheby`s в Нью-Йорке за рекордную сумму $ 104 млн. 168 тыс. была продана ранняя работа Пабло Пикассо "Мальчик с трубкой", изображающая юношу с трубкой для опиума в левой руке. По всему Парижу идут толки об удивительной домашней коллекции опиумных трубок и акссессуаров, принадлежащей Пьеру Арно Шуви (pierre-arnaud chouvy), известному антопологу и специалисту по культурам Индокитая. Видимо прошлое, тем более утраченное и запретное, всегда притягивает нас: его кошмары отступают, а рецепты удовольствия воссоздают неповторимой аромат отоснившейся эпохи.

Цветы былых времен

Опасные и пленительные свойства мака известны с глубокой древности. В середине второго тысячелетия до Р.Х. египтяне поставляли сушеные маковые головки на восток и на север, в Европу и в Азию. Фараон-реформатор Эхнатон придавал маку особое значение в своих гелиоцентрических обрядах. Тутанхамон, чью мумию, блуждающую по белу свету, мы имеем честь лицезреть время от времени в наших музеях, опаивал опийным соком своих возлюбленных. В ведической Индии белый сок маковых головок входил в состав легендарной сомы, напитка богов и браминов.
В классической античности об опии знает уже Гомер, о нем пишут Теофраст и Плиний. В арабское средневековье он получает особое распространение в городах халифата, - мусульманам было запрещено пить вино, но Пророк не сказал ни слова о запрете на иные виды опьянения. Именно опийным соком опаивал и гашишем окуривал своих ассасинов Низар, сын фатимидского халифа ал-Мустансира. От искаженного achachin проникло в европейские языки слово assassin - убийца.
В 16 столетии вернулось в Европу и пристрастие к опийному маку, - Парацельс представил свои "пилюли бессмертия", в состав которых входил laudanum, сок цитрусовых и чистое золото. Столетием позже путешественники, возращавшиеся из колоний или из Османской империи все чаще привозили с собой madak - причудливую смесь табака и опия, распространившегося по всей Евразии, от южных пределов Китая до европейских владений Порты. Но по-настоящему сок мака вошел в моду в европейских гостиных в середине 18 века, когда в очередной раз французы полюбили все восточное - конфуцианство, шоколад и, разумеется, опиум.

Век девятнадцатый, железный…

Почти весь девятнадцатый век опиум в Европе и в США продавался совершенно свободно. Несмотря на первые тревожные сообщения медиков, он часто считался чуть ли не полезнее алкоголя, - по крайней мере лауданум, опийная настойка на спирту, долгое время стоила дешевле пива, вина и виски. К тому же новая волна распространения опиума в Британии и во Франции всегда совпадала с борьбой за народную трезвость. Так или иначе, но за несколько поколений к этому наркотику пристрастились не только представители богемы и утонченные искатели новых ощущений, но и жители пригородов, люмпена и фабричные рабочие.
В результате производство и торговля опиумом-сырцом превратилось к исходу столетия во вполне уважаемую и главное очень доходную отрасль бизнеса, лояльное отношение к которой сохраняли даже самые консервативные люди. Казенные фабрики по производству опия-сырца в Британской Индии приносили постоянный доход Британской короне. Распространяя опий в Китае и по всей Юго-Восточной Азии, англичане компенсировали свои военные расходы, прежде всего на содержание гарнизонов в колониях. При этом они, разумеется, не могли, а главное не очень-то и стремились уберечь от наркотика метрополию. В европейском обществе по отношению ко всему кругу этих проблем существовало очень спокойное отношение, и мало кто сочувствовал китайцам, без успеха дважды воевавшим с Британской империей за свое право запретить у себя опиум.
С 70-х годов привычка курить опиум стала активно проникать в США. Опиумные курильни появились в Чикаго, Сан-Луисе, Новом Орлеане, чуть позже в Нью-Йорке. Еще через десять лет в Америке трудно было найти хоть один крупный город, где бы не был представлен бизнес на опийном маке. Относительно терпимое отношение к наркотикам в Соединенных Штатах сохранялось до первой мировой войны. Так, в 1906 году был принят pure food and drug act, разрешавший торговлю товарами, содержащими алкоголь, опиаты, кокаин и гашиш, и только the harrison narcotics tax act от 1915 года ограничивал торговлю наркотиками медицинскими нуждами и вводил на нее дополнительный налог.

Упоение и пытки

Войдя в европейскую жизнь, опийный мак естественно вошел и в европейскую культуру. Классикой жанра здесь заслуженно стала "Исповедь англичанина, употребляющего опиум", изданная в Лондоне в 1821 году Томасом де Куинси. В книге со всей обстоятельностью человека начала позапрошлого столетия описывается сперва "упоение", а потом и "пытки" опиумом.
Томас де Куинси трубки не курил, он пользовал капли лауданума, и на долгие годы распорядителем кошмара и блаженства стал для него аптекарь. Английский автор первым определил и отличия опиума от алкоголя, - мак погружает личность в пограничное состояние, но при этом гарантирует постоянную ясность ума, сулит даже некоторый восторг от умственной деятельности. Не мудрено, что еще долгие десятилетия этот наркотик будет любимым зельем философов и поэтов…
Но занятно, что даже описывая "пытки" от опия, Куинси передает некое сладострастное ощущение. Чувствуется, что вряд ли он мог бы и хотел бы отказаться от таких страданий: "Под сень грез своих я призвал все созданья тропической жары и отвесных солнечных лучей: птиц, зверей, гадов, всевозможные деревья и растенья, ландшафты и обычаи всех южных земель - и все это сбиралось в Китае или Индостане. Меня пристально разглядывали, меня обсуждали, хохотали и глумились надо мною обезьяны и попугаи. Я вбегал в пагоды и мгновенно застывал, то на верхушках их, то в потайных комнатах: я был то идолом, то священником, мне поклонялись и меня же приносили в жертву. Я бежал от гнева Брахмы сквозь все леса Азии, Вишну ненавидел меня, Шива подстерегал повсюду… На тысячи лет я был заключен в каменных гробницах, захоронен в узких подземельях… Крокодилы дарили мне смертельные поцелуи; я лежал в мерзкой слизи, среди тростника и нильской травы…Прежде то были лишь нравственные да душевные муки, отныне боль причинялась моему телу: уродливые птицы, змеи, крокодилы терзали его, причем от последних я претерпевал особые мучения… Страшная рептилия так часто посещала мои сны, что много раз одно и то же видение прерывалось однообразно: я слышал нежные голоса, зовущие меня, и тотчас просыпался - полдень был уже в силе и дети мои стояли, взявшись за руки подле постели… О, как пугающе была сия перемена: вместо крокодилов, чудищ и уродов я замечал близость невинных существ".
Эта же тема "смещенного сознания" любопытно развивается у Эдгара По. В предисловии к знаменитому "Овальному портрету" (это предисловие, кстати, не вошло в пуританские издания 20 века), автор размышляет, как он увидел свой сюжет: "Мне и в голову не приходило, что доза чистого опия, которая кажется мне ничтожной, на самом деле может быть огромной".
Представлена опийная тема и в русской литературе. У Гоголя в "Арабесках" главный герой идет к персу за спасительным зельем, а несчастная Анна Каренина без лауданума вовсе не может уснуть.
На самом деле, когда человек употребляет опиум, дистанция между его личностью и его воображением становится едва различимой. Он сам как бы входит в ткань мира, созданного веществом. Автор превращается в персонажа, текст сочиняет он, опиум, вкрадчивый и всесокрушающий. И вот уже Теофиль Готье удивлен, какая невероятная порция опиума необходима его другу, немецкому поэту Генриху Гейне, чтобы 21 мая 1848 года заставить себя встать и совершить последнюю прогулку по весеннему Парижу. А "черный король" русских символистов Валерий Брюсов идет на службу к большевикам и записывается в партию, лишь бы не потерять в дикие годы военного коммунизма свою ежедневную дозу. И только хитрец Жан Кокто сумел дожить до глубокой старости, воспевая китайские фонарики мака и оставляя пару раз в неделю своему воспитаннику и возлюбленному Жану Маре на ночном столике небольшую облатку наркотика.

Кулак Большого Запрета

Десятые годы 20 столетия стали водоразделом в мировой истории опия. Первая международная конференция по наркотикам, созванная в 1912 году в Гааге по инициативе Соединенных Штатов, закончилась подписанием конвенции об ограничении производства, продажи и потребления опиума, морфина и кокаина только медицинскими целями. Уже после Первой мировой войны, с 1920 по 1940 год ведущие страны мира ввели у себя соответствующие законы, которые со временем только ужесточались. На Конференции по ограничению товарооборота тяжелых наркотиков от 1936 года особо много говорили об образе наркотиков в общественном сознании. Было предписано воспринимать их теперь исключительно как "зло и аморальность".
В 1961 годы страны – члены ООН заключили Единую Конвенцию по наркотическим веществам, которая объединяла предыдущие прещения и требовала дополнительных мер по предотвращению производства, продажи и потребления запрещенных веществ.
Но запретный плод, как известно, сладок. Только вкушение его должно стать более быстрым и менее заметным. Традиция курения опиума, медленная и отягощенная ритуалами, аксессуарами и привычками к покою, уступала место более простым и откровенно противозаконным пристрастиям. И только люди, решавшие на более или менее открытый конфликт с законом, вызов эстетского толка, могли позволить себе по старинке курить чистую вытяжку мака, устраивать для себя и для своих друзей опийные вечеринки, как то делали в 30-х годах французские поэты сюрреалисты из группы le grand jeu Рене Домаль, Андре Гайяр и Роже Лекомпт, а в 60 – е – студенты Нью-Йоркской киношколы – перед показом выпускных работ. Как бы то ни было, и сейчас в Амстердаме, в самом, наверно, свободном городе Европы, в двух-трех кафешопах к вам может подойти человек и негромко спросить: "Не желаете ли покурить опиум? Желаете? Тогда идите со мной".

Золотой треугольник и Золотой полумесяц

В современном мире производство мака завязано в тугой узел геополитических проблем. Сосредоточенное по преимуществу в двух знаменитых регионах – Золотом полумесяце (Иран, Афганистан, Пакистан) и Золотом треугольнике (Мьянма - Бирма, Лаос, Таиланд), - оно порождает множество домыслов, страхов, страстей и жутковатых преданий.
В Афганистане борьба между таджиками и пуштунами за доходы от маковых плантаций, - по версии многих экпертов, - стала одной из главных причин гражданской войны и американского вторжения. Именно опий и связанные с ним деньги–власть делают фактически недоступной для контроля центрального правительства знаменитую Северо-Западную провинцию Пакистана, родину талибов и место дислокации большинства тайных лагерей Аль-Кайеды.
Еще больше похожа на сюжет захватывающего боевика история Золотого треугольника – территории на границе Бирмы, Лаоса и Таиланда, где выращивают лучший в мире опийный мак. Когда-то после гражданской войны в Китае сюда ушли регулярные части гоминдана. Опий стал единственной мирной профессией детей и внуков солдат и офицеров армии Чан Кайши. Ситуация усугубляется тем, что на территории Мьянмы местные маоисты и наркобароны создали несколько независимых государств – Федерацию Карен, Республику Качин, Кая. Эти страны, разумеется, никем не признаны, и никто не способен заставить их правительства подчиняться международным законам.
Всеми делами в Золотом треугольнике заправляет гангстерская империя "Бамбуковый союз" со штаб-квартирой в Тамбее. Большинство боссов "Союза" тесно связана с властями и чиновничьей верхушкой Тайваня. Так, недавний их лидер Чэнь Цили – сын члена Верховного суда этого китайского острова.
Самая доходная статья у "Бамбукового союза" - контрабанда опиатов. И не случайно именно в Гонконге (до перехода его под юрисдикцию Китая) и Тамбее дольше всего сохранялись последние классические опиомокурильни, те самые, которые мы привыкли видеть в фильмах по сюжетам вековой давности.
Подстать этой земле и судьбы ее героев. Один из самых могущественных главарей опийной мафии Чан Шифу (он же Кхун Са) по прозвищу "генерал джунглей" в юности был сыном полка одной из гоминдановских частей. По преданию – отец его богатый китаец, женившейся на русской княжне, жившей в Шанхае. Собственная армия Кхун Са в несколько десятков тысяч штыков многие десятилетия успешно противостояла другим гоминдановским частям и регулярным дивизиям Таиланда и Мьянмы. Именно с его именем связана знаменитая битва при Бан-Квана в Лаосе (1967 год), когда гоминдановские войска во главе с генералами Ли Вэньхуанем и Туан Шивэнем пытались перехватить 15 тонн бирманского опия-сырца. Западные наблюдатели поспешили окрестить эти события опийными войнами 20 столетия.
В 90-е годы Кхун Са, обложенный агентами секретных служб из Таиланда и Мьянмы, скрывался в нескольких охраняемых бункерах в глубине джунглей. В конце концов такой дискомфорт надоел одному из самых богатых людей на земле, и он в январе 1996 года попросту пошел на мировую с бирманским правительством. Кстати, это, - как говорят наблюдатели, - обошлось ему в сумму, совершенно несопоставимую с размерами его капитала.

Изыдите, непосвященные

Вещества, изменяющие сознание, сопровождали человечество на протяжении всей его истории. И только в 20 столетии они подверглись остракизму, против них началась нешуточная борьба – не на жизнь, а на смерть. Корень этого явления – в угрозе массовых эпидемий пристрастия к наркотикам. Прислушаемся к словам Мирча Элиаде: "Запретные вещества, так же, как и тайные практики, немыслимы без посвящения. Опиум, который может верно служить жрецу и поэту, убьет профана, превратит его в животное. Культура тайного немыслима без знания и без ритуала".
Впрочем, как бы ни было, классический опиум уже отходит под благодатную опеку музы истории Клио. В 2004 году это окончательно доказали власти Тайланда, открывшие на севере страны, в сердце Золотого треугольника на берегу реки Меконг уникальный Дворец Опиума. Затратив на строительство музея $ 10 млн., его устроители уверены, что богатые европейские и японские туристы будут счастливы увидеть настоящую маковую плантацию, прослушать лекцию местного фермера о стадиях производства опия-сырца и, наконец, посмотреть кино про страшные последствия привыкания к наркотику. Опиокурильня, разумеется, не предусмотрена.
Tags: Шарль Бодлер; Александр Дюма; Оноре де Б
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments